Адвокат Жорин рассказал о неизвестном Кашпировском

Анатолий Кашпировский ушёл из жизни 3 октября на 88-м году жизни. Причиной стала сердечная недостаточность. 8 октября на Троекуровском кладбище столицы с ним простятся близкие и те, кто верил в его методы. За год до смерти у него родилась дочь Элина; он готовил новые «сеансы здоровья» и строил далеко идущие планы. О том, каким человеком был Кашпировский, как относился к славе и использовал ли способности вне сцены, корреспонденту MSK1.RU рассказал известный юрист Сергей Жорин. Он не только представлял интересы психотерапевта, но и общался с ним в частной жизни.

Впервые будущий адвокат увидел Кашпировского в 11 лет. «Я в пионерском лагере сломал ногу и попал в обычную государственную больницу, — вспоминает Сергей Жорин. — И уже спустя много лет вспоминал эту картину как совершенно сюрреалистическую: официальная больница, вечер, пациентов собирают в большом холле или актовом зале, рассаживают перед телевизором, и все смотрят сеанс Кашпировского. То есть фактически лечатся перед телевизором. Причем, насколько я помню, это происходило, когда пациенты вообще-то должны были находиться в палатах. Сам я относился к этому как ребенок: мне было совершенно неинтересно, я садился где-то в кресло и обычно засыпал. Потом помню похожую картину уже дома: мама сажала перед телевизором меня и брата, мы смотрели Кашпировского и, по-моему, в итоге тоже все засыпали, а просыпались, когда уже шла следующая передача».

По словам Жорина, атмосфера того времени объясняла многое. Страна переживала тяжёлый период: дефицит, нехватка продуктов, школьникам выдавали гуманитарную помощь — например, банки с колбасой, которую называли «Китайской стеной». Шоколадные батончики Snickers и Mars делили на троих и растягивали на несколько дней. Люди жаждали чуда, а доверие к телевидению было огромным. Фраза «Это сказали по телевизору» почти всегда завершала спор. Если Кашпировского показывали по центральному каналу, для многих это автоматически означало: всё серьёзно и проверено.

Личное знакомство произошло более двадцати лет назад. «Я как-то вечером засиделся на работе, раздался телефонный звонок, и я услышал совершенно узнаваемый металлический голос: „Здравствуйте, мне нужен адвокат Сергей Жорин. Это Кашпировский“. Я решил, что меня разыгрывают, и бросил трубку. Телефон снова зазвонил, и выяснилось, что это действительно Анатолий Михайлович. Он обратился ко мне с достаточно деликатным юридическим вопросом. Его содержание я и сегодня раскрывать не могу: адвокатская тайна со временем не исчезает. Мне тогда, конечно, льстило, что настолько известный человек доверил мне этот вопрос. Почему он выбрал именно меня и откуда взял мой телефон, я так никогда у него и не спросил», — продолжает юрист.

При первой встрече, по его словам, возникло ощущение рассинхронизации. По телевизору и по голосу Кашпировский казался чуть ли не двухметровым, вроде Арнольда Шварценеггера, а перед Жориным предстал невысокий, но крепкий, спортивный мужчина. Это чувство быстро прошло. За годы сотрудничества Жорин вёл разные дела клиента, в том числе бракоразводный процесс. Кашпировский к тому моменту давно не жил со второй женой Ириной и не виделся с ней; драмы не было — требовалось лишь юридически завершить фактически закончившиеся отношения. Возможно, это было связано с намерением оформить отношения с Гулей (третьей и последней женой Гулизар Чалбашовой), но утверждать наверняка адвокат не берётся.

Много работы было связано со СМИ и защитой имени. «Он категорически не переносил, когда его называли экстрасенсом, магом или чародеем. Он настаивал: „Я врач-психотерапевт“. И порой хотел судиться практически с каждым, кто называл его иначе. Мы направляли требования, адвокатские запросы, где-то велись переговоры, где-то дело доходило до суда. Я всё время пытался убедить его, что суд — это последний рубеж и гораздо эффективнее договариваться, объяснять свою позицию, работать со СМИ. Но дипломатия была не совсем его стихией», — говорит Жорин.

Кашпировский, по его описанию, был человеком старой школы: жёстким, прямолинейным, с сильным мужским началом. Занимался боксом, тяжёлой атлетикой и даже в зрелом возрасте серьёзно тренировался. Когда снимался художественный фильм «Чудотворец» (2014), где персонаж явно ассоциировался с Кашпировским (роль, если не ошибается адвокат, играл Фёдор Бондарчук), Анатолий Михайлович, узнав о съёмках, хотел немедленно всё запретить. Жорин предлагал сначала разобраться, поговорить, дать информацию, но клиент предпочитал действовать жёстче. «В этом, наверное, весь Кашпировский», — замечает юрист. Были и вопросы интеллектуальной собственности, договоры, консультации; иногда по поручению Кашпировского с адвокатом связывалась Гуля.

Индивидуальные сеансы Кашпировский практически никогда не проводил. Однажды богатый знакомый Жорина, узнав о знакомстве с психотерапевтом, попросил организовать личную встречу и был готов заплатить серьёзные деньги. Кашпировский отказался наотрез: если нужна помощь, пусть приезжает на общий сеанс. Свою логику он объяснил так: процесс начинается ещё до сеанса — человек покупает билет, летит в другой город, преодолевает препятствия, приходит в зал, то есть уже совершает действия ради выздоровления и внутренне настраивается. А если говорит: «Я готов прилететь на частном самолете, только посадите меня отдельно», — значит, ещё не готов.

Тогда же Кашпировский рассказал, что индивидуально работал с единицами — одним из исключений стал знаменитый американский боксёр Мухаммед Али. Кашпировский пытался ему помочь, но в детали они не углублялись. По памяти Жорина, Анатолию Михайловичу было прежде всего интересно познакомиться с Али.

В 1995 году Кашпировский как депутат Госдумы от ЛДПР приехал в Будённовск, где террористы под командованием Шамиля Басаева удерживали заложников в захваченной больнице. О переговорах с террористами Жорин подробно не расспрашивал. «Он вообще не был человеком, который постоянно рассказывал о собственных подвигах. Если его специально спросить, мог что-то рассказать. Если нет — сам обычно этим не хвастался. Но, хорошо зная его характер, я совершенно не удивляюсь тому, что он оказался в Буденновске. Это был действительно очень смелый, иногда даже бесстрашный человек, чрезвычайно целеустремленный и уверенный в себе. Возникла ситуация, где он считал, что может быть полезен, — он приехал и сделал то, что мог. Это очень в его характере», — подчёркивает адвокат.

Общение продолжалось до последних лет, хотя и реже — иногда раз в несколько месяцев или полгода. Кашпировский мог позвонить просто поговорить, рассказать о планах, спросить мнение. Ощущения, что он живёт воспоминаниями, не было: он работал, выступал, вёл YouTube-канал, соцсети, присылал выпуски и спрашивал, что о них думают. Одна из последних идей — найти контакты Илона Маска, чтобы с помощью современных технологий повторить опыт массовых дистанционных сеансов в глобальном масштабе. Жорин относился к этому с иронией, но старался не показывать, чтобы не обидеть: Кашпировский был искренне увлечён.

Один из последних разговоров касался распада СССР. Кашпировский тяжело переживал эту тему и был убеждён, что если бы в тот момент находился в стране, а не уехал в Америку, то мог бы предотвратить распад. Он эмоционально объяснял, какие у него были связи, с кем мог поговорить, на кого повлиять. Для Жорина часть этого звучала сюрреалистично. Но важно другое: до последних лет Кашпировский оставался деятельным, строил планы, прекрасно всё помнил, работал и не считал свою историю законченной.

О методах Кашпировского Жорин почти не спрашивал, так как при знакомстве был стопроцентным скептиком и прямо сказал, что в паранормальное не верит. Кашпировский не обиделся и ничего не навязывал. Однако были эпизоды, поколебавшие скептицизм. Однажды в кафе «Мишель» подвыпивший мужчина узнал Кашпировского и заявил, что ни во что подобное не верит. Возник спор. Кашпировский предложил эксперимент и неожиданно резко ударил рукой по столу. К человеку он не прикасался, но тот мгновенно отреагировал. После Кашпировский спокойно объяснил физиологию: выброс адреналина, реакция организма. Мистикой он это не называл. Второй момент — отказ богатому знакомому в индивидуальном сеансе, хотя мог получить большие деньги. Объяснение о внутренней готовности тоже показалось логичным, и позиция Жорина со временем стала менее категоричной.

Адвокат напоминает: Кашпировский был не случайным человеком с улицы. У него было медицинское образование, многолетняя работа врачом-психотерапевтом, в том числе в психиатрической больнице, серьёзная практическая база и профессиональные навыки воздействия на психику. Ореол всемогущества вокруг него наверняка был преувеличен, но называть его после смерти мошенником или шарлатаном Жорин не стал бы. «За все годы нашего достаточно близкого общения я ни разу не слышал от него ничего в духе: „Сейчас пойду обманывать лохов и зарабатывать на них“. Наоборот, он сам абсолютно верил в то, что делает, проводил какие-то эксперименты на себе, у него была собственная система, собственная концепция. Более того, я неоднократно встречал у него очень серьезных, рациональных и успешных людей — далеко не только из шоу-бизнеса. Один из них, например, занимался крупным бизнесом в сфере информационных технологий и совершенно серьезно рассказывал мне, как Кашпировский помог ему избавиться от определенных болей. Вот в такие моменты даже мой скептицизм начинал испытывать определенные трудности», — признаётся Жорин.

Сравнения с современными коучами, например Еленой Блиновской или Лерчек, адвокат считает условными. Общее лишь в умении собирать огромную аудиторию и удерживать внимание. Но масштабы аудитории Кашпировского в конце 1980-х современным коучам сложно представить. Дальше сходство заканчивается: Кашпировский был дипломированным врачом-психотерапевтом с многолетней практикой. Что касается денег, он не был алчным и не был одержим идеей заработать как можно больше. Деньги ему были нужны, как любому: на жильё, еду, работу. Но культа денег не было. Показателен случай с состоятельным знакомым: тот готов был много заплатить за индивидуальную работу, а Кашпировский отказался, потому что это противоречило его представлению о методе. Если бы целью была максимальная прибыль, поведение было бы странным. Он мог активнее монетизировать имя, брать деньги за эфиры, за индивидуальные встречи, но, насколько видел Жорин, этого не делал.

Феномен популярности «телеэкстрасенсов» Жорин объясняет просто. Сам Кашпировский возражал бы против такого термина, но эпоха давала объяснение: старая система рушилась, привычный мир исчезал, у людей были бытовые проблемы, дефицит, неуверенность в завтрашнем дне. Интернета не существовало, проверить информацию быстро было почти невозможно, а доверие к телевидению — колоссальным. Людям хотелось простого решения сложных проблем: посмотреть телевизор и вылечиться, вложить деньги в МММ и разбогатеть, найти одну таблетку от всех болезней, одну кнопку, которая решит всё. «В этом смысле человек мало изменился: мы и сегодня очень хотим верить в простые решения. Просто тогда возможностей перепроверить информацию было значительно меньше, а вера в авторитет телевизора — намного сильнее», — заключает Сергей Жорин.